МОСКВА, 17 июн — ПРАЙМ. «Зеленое» финансирование и ответственное инвестирование захватило умы не только банкиров, но и обычных частных инвесторов — люди действительно этим интересуются. Мировой рынок «зеленых» облигаций растет огромными темпами. Об этом, а также о том, как России повысить возможности по привлечению иностранных инвестиций, и почему банкиры, следующие критериям ESG, продолжат финансировать отрасли нефтегазохимии и металлурги, но отказывают производителям алкоголя и табака рассказали в интервью агентству «Прайм» председатель правления ООО «Дойче Банк» Борислав Иванов-Бланкенбург и глава корпоративного банка «Дойче Банк АГ» Штефан Хоопс. Беседовал Илья Нестеров.

— С какими инвестиционными ESG-продуктами Вы можете прийти в Россию?

— Основная наша цель — помогать клиентам трансформироваться в соответствии со всеми признанными международными критериями, теми критериями, которые определяет мировой рынок. Поэтому для нас цель не просто предлагать какие-то продукты, а быть с клиентом на протяжении всего пути трансформации и помочь им достигнуть всех необходимых KPI и соответствовать всем мировым критериям.

Мы уже предоставляем в России «зеленые» кредиты — две такие сделки мы закрыли в 2021 году. Цель ставим себе в течение трех-четырех лет значительно нарастить кредитный «зеленый» портфель. В глобальном масштабе мы смотрим, чтобы в следующие три-четыре года 25-30% нашего кредитного портфеля стал «зеленым», а к 2030 году — уже весь кредитный портфель будет соответствовать критериям ESG.

Но это непростой процесс, потому что критерии еще до конца не определены и есть еще очень много вопросов. Все критерии будут формироваться в ближайшие годы. Наша основная цель — консультировать клиентов, как правильно следовать по пути трансформации.

Да, мы уже предоставляем такое финансирование, с определенными критериями, но в каждом отдельном случае они разные, например, насколько нужно сократить выбросы и т.д. Главное выступать на всем протяжении сотрудничества с компанией в роли консультанта, потому что критерии еще будут меняться, а скорость, с которой надо развивать рынок и эти принципы, будет тоже меняться в последующие годы.

— На что стоит обратить внимание российским компаниям, привлекающим ESG-кредиты?

— Здесь нужно обратить внимание на две вещи, которые характерны для России. Во-первых, это цепочки поставок. То есть необходимо, чтобы компания отслеживала каждый из этапов цепочки, чтобы это ни было, металл, газ или что-либо еще. Необходимо думать о конечном продукте. Если сравнивать компании из разных стран из одного сектора, то преимущество будет у того, кто обеспечивает наиболее открытую и чистую цепочку поставок.

Во-вторых, так сложилось исторически, что типичный для России иностранные инвесторы — это фонды, ориентированные на развивающиеся рынки. Мы видим тренд, что в настоящее время все интересуются ESG-инвестициями. 

Возможности России по привлечению иностранных инвестиций будут гораздо выше, если компании будут делать упор именно на следование принципам ESG. И именно такой подход мы обсуждаем и рекомендуем компаниям в России.

— Как отследить, что привлеченные «зеленые» инвестиции действительно пошли за заявленные цели и соответствуют этим критериям?

— Здесь есть проблема с качеством информации. Крупные компании, например, в ТЭК, металлургии выделяются в хорошем плане качественной и открытой информацией. Но чем меньше компания, тем сложнее и отследить этот вопрос.

Внутри компаний есть внутренние KPI, но вопрос во внешней сторонней оценке — в наличии рейтингового агентства или единых критериев, чтобы решать, что соответствует ESG, а что нет.

У нас есть также четкие правила, как противодействовать и раскрывать greenwashing, когда идет маскировка под «зеленое» финансирование. У нас есть отдельное специальное подразделение, однако, к сожалению, это не является общепринятой практикой.

— Насколько важно для инвесторов, чтобы их деньги вкладывались именно в такие проекты? И что для них важнее: экологичность, социальная составляющая или принципы управления? 

— Для частных инвестиций интересно, что клиенты на самом деле хотят инвестировать с учетом политики устойчивого финансирования, в соответствии с принципами ESG. Люди действительно интересуются, чтобы их капитал инвестировался с учетом ESG.

В части корпоративного бизнеса также присутствует большой спрос на финансирование в соответствии с принципами ESG. Пример этому мировой рынок «зеленых» облигаций, который растет огромными темпами. Это видим не только мы, это тенденция всего мирового рынка. Подразделение корпоративного банкинга Deutsche Bank предоставило финансирование на сумму около 120 миллиардов долларов. И здесь, конечно, главный вопрос заключается в таксономии данных, то есть как компания соблюдает принципы ESG.

В последние несколько лет наметились несколько трендов в этом направлении. Мы уже готовы смотреть на E и на S в аббревиатуре ESG, то есть на экологическую и социальную ответственность, и, я думаю, G или управление уже давно в умах инвесторов, то есть если  компания большая, но с плохим управлением, то в нее никто не будет инвестировать.

Для экологической составляющей вопрос, будет ли у вас определенное проектное финансирование, например, на трансформацию производства, чтобы оно стало более «зеленым». Здесь внимание направлено на то, что если вы предоставляете определенным сегментам бизнеса и индустрии финансирование, то вам нужны критерии ESG. Например, сокращение выбросов в атмосферу СО2, установка соответствующих KPI.

К социальной же составляющей в последнее время приковано не меньшее внимание инвестиционного сообщества. Но эта часть ESG тематики является наиболее трудной, потому что имеет неясные критерии и границы, что является плохим, а что нет. Понятно, например, что детский труд — это определенно недопустимо, но вот, например, производство табака или алкогольных напитков относить к «плохим» или нет.

— Вы считаете, такие «плохие» с точки зрения общества сектора будут сталкиваться с трудностями при поиске финансирования? 

— Наша позиция, что это те сектора, которые мы не будем продолжать финансировать, потому что мы следуем за запросом и выбором клиента.

Мы уже чуть выше поднимали вопрос финансирования трансформации производства — из «грязного» в «зеленое». Это настоящий вызов как для банков, так и для корпораций. Представьте, что 95% всего, что делает компания, это замечательно и чисто, однако остальные 5% — условно относится к старому производству на устаревшей технике. И это уже будет настоящая сложная задача для компании, продать эти 5% устаревшего производства хоть кому-нибудь, чтобы сказать, что она на 100% «зеленая».

Вопрос в том, кто будет готов купить у компании эти 5%, кто согласится приобрести одно единственное имеющееся у компании устаревшее производство. Это будет тот, кто не заботиться о критериях ESG, кого не волнует открытость и прозрачность? И это будет плохо для окружающей среды, если представить, что все крупные компании продадут одно свое «грязное» производство кому-нибудь.

И этот вопрос мы обсуждали на полях ПМЭФ с компаниями и российскими банками, что всем нужно определить понятные критерии, чтобы компании могли встать на путь трансформации. 

— Год назад Deutsche Bank разместил свои первые «зеленые» облигации. Планируете ли Вы новые «зеленые» или социальные облигации в ближайшие год-два?

— У нас есть опыт выпуска собственных «зеленых» облигаций и размещения «зеленых» облигаций для наших клиентов. Фактически, мы входим в число самых успешных банков в этом секторе в мире. Мы, безусловно, изучаем выпуск «зеленых» облигаций, но также рассматриваем другие структурированные «зеленые» инструменты финансирования.